Женщины в консервной индустрии

Их называли консервейраш, арранжадораш, операриаш. Они составляли 95% рабочей силы на сардиновых фабриках Сетубала – десятки тысяч женщин, чьими руками держалась консервная промышленность на протяжении более чем столетия. Они работали от рассвета до заката, получали треть мужской зарплаты, начинали ребёнком и хоронили своих погибших на Авенида Луиза Тоди. Это история женщин, которые построили и поддерживали индустрию – и которые, доведённые до предела, останавливали город.

Женская рабочая сила

Арранжадораш: главная операция

На консервных фабриках Сетубала разделение труда было абсолютным. Мужчины выходили в море ловить рыбу и запаивали жестяные банки. Женщины делали всё остальное – а всё остальное составляло основной объём работы.

Женщин классифицировали по операциям, но самой многочисленной и самой важной категорией были арранжадораш (arranjadoras) – буквально “те, кто укладывает”. Их работа – полная ручная обработка рыбы: отрезание голов, потрошение, мытьё и укладка сардин в банки вручную. Каждую сардину нужно было уложить в точном порядке – голова к хвосту, рядами, слоями – со скоростью, которая определяла разницу между заработком на еду и голодом, потому что оплата была сдельной.

Другие женские специальности на фабриках:

• Дескабесадейраш (descabecadeiras) – обезглавливание и потрошение рыбы
• Эмбаладейраш (embaladeiras) – укладка обработанных сардин в банки
• Лавадейраш (lavadeiras) – мытьё рыбы и очистка рабочих поверхностей
• Эштивадораш де лата (estivadoras de lata) – складирование и перемещение готовых банок

К началу XX века женщины составляли приблизительно 95% фабричной рабочей силы в консервном секторе Сетубала. На пике индустрии в 1920-е годы это означало десятки тысяч женщин в одном городе, сконцентрированных вдоль набережной, на фабриках от квартала Фонтаиньяш до восточной окраины.

Девочки на фабрике

Работа на консервных фабриках начиналась рано. Девочки с девяти лет приходили на фабрику, выполняя вспомогательные задачи – мыли рыбу, подметали полы, носили корзины с сардинами. К двенадцати-тринадцати годам они уже работали наравне со взрослыми женщинами за упаковочными столами.

Детский труд не был скрытым или исключительным – он был системным. Семьи зависели от этого дохода, а фабриканты зависели от дешёвых рук. Обязательного школьного образования, которое могло бы удержать девочек от фабрик, не существовало; образование для дочерей консервейраш было роскошью, которую мало кто мог себе позволить и к которой мало кого побуждали.

Условия труда

“De Sol a Sol”

Рабочий день на сардиновых фабриках определялся принципом “De Sol a Sol” – от рассвета до заката. На практике это означало 14–16 часов стоячей работы, с двумя короткими перерывами общей длительностью около двух часов.

Но подлинная жестокость системы заключалась в её непредсказуемости. Фабрики работали по системе сирен: каждая фабрика имела свою отличительную сирену, и когда прибывал улов сардин – будь то на рассвете или в три часа ночи – сирена звучала, и женщины обязаны были явиться немедленно. Не было фиксированного расписания, предупреждения, права отказаться. Женщина, не явившаяся по сигналу своей фабрики, рисковала потерять место навсегда.

Консервейраш жили в состоянии постоянной готовности. Сон прерывался, домашняя жизнь строилась вокруг возможности того, что сирена зазвучит в любой час. Женщины, кормившие грудных детей, брали их с собой на фабрику или оставляли соседям. Фабрика не приспосабливалась к материнству; материнство должно было приспосабливаться к фабрике.

Зарплаты: гендерный разрыв

Разрыв в оплате между мужчинами и женщинами в консервной промышленности был не просто заметным – он был вопиющим:

Женщины получали приблизительно 37% мужской зарплаты – и это за работу, которая была не менее тяжёлой, а зачастую более физически изнурительной (14 часов на ногах, руки в рассоле и рыбьем жире, повторяющиеся движения, вызывающие хронические травмы).

Обоснование владельцев фабрик было стандартным для той эпохи: женский труд “легче”, у женщин “меньше потребностей”, и в любом случае женский заработок “дополнительный” к доходу мужа. В реальности многие консервейраш были единственными или основными кормилицами в семьях – вдовы, женщины с отсутствующими или безработными мужьями, матери-одиночки.

Здоровье и тело

Физическая цена этой работы была тяжёлой:

• Хронические травмы рук – порезы рыбными костями, повреждения кожи от длительного контакта с солью и маслом
• Респираторные проблемы – от постоянного вдыхания рыбного запаха, дыма и паров паяльного процесса
• Заболевания опорно-двигательного аппарата – от многочасового стояния, однообразных наклонов, переноски тяжёлых корзин
• Никакой медицинской помощи – ни больничных, ни какой-либо формы медицинского обеспечения

Женщины быстро старели на фабриках. Свидетельства современников описывают консервейраш в сорок лет, выглядевших на десятилетия старше, – с изрезанными и опухшими руками, навсегда согнутыми спинами.

Забастовка 1911 года и гибель Марианы Торреш

Предпосылки

К 1911 году работницы консервных фабрик Сетубала перенесли десятилетия эксплуатации при минимальной правовой защите. Португалия жила при Первой республике (провозглашённой в октябре 1910 года), и новый режим принёс надежды на реформы – надежды, которые фабриканты не собирались воплощать.

В марте 1911 года консервейраш Сетубала вышли на забастовку. Их требования были просты: повышение зарплат, сокращение рабочего дня, прекращение наиболее произвольных злоупотреблений системы сирен. Забастовку возглавили преимущественно женщины, и именно женщины маршировали по улицам Сетубала, требуя своих прав.

Фузиламентуш де Сетубал

13 марта 1911 года Республиканская гвардия открыла огонь по бастующим работницам на Авенида Луиза Тоди – центральном проспекте Сетубала, названном в честь знаменитой певицы. Среди погибших была Мариана Торреш (Mariana Torres) – 42-летняя консервейра и мать.

Расстрел – известный как Фузиламентуш де Сетубал (Fuzilamentos de Setubal) – потряс Португалию. Республика, обещавшая защищать права народа, убивала безоружных женщин на улице. Возмущение было мгновенным и глубоким.

Последствия: первая всеобщая забастовка Португалии

Гибель Марианы Торреш и её товарищей вызвала волну солидарности:

• 20 марта 1911 года была объявлена всеобщая забастовка – первая всеобщая забастовка в истории Португалии
• Рабочие по всей стране прекратили работу в знак солидарности с консервейраш Сетубала
• Женщины с консервных фабрик отказались возвращаться к работе даже после того, как мужчины в других секторах возобновили труд – они держались до тех пор, пока их ключевые требования не были хотя бы частично удовлетворены

Забастовка 1911 года установила закономерность, определившую трудовую историю Сетубала на десятилетия вперёд: женщины-работницы были самым решительным, самым боевым и самым стойким элементом рабочей силы. Когда мужчины возвращались, женщины держали линию.

При Новом государстве

Попытка забастовки 1934 года

Установление режима Нового государства (Estado Novo) под руководством Салазара (формально с 1933 года) положило конец свободному рабочему движению. Независимые профсоюзы были распущены и заменены государственными синдикатуш насионаиш (sindicatos nacionais) – корпоративистскими структурами, призванными предотвращать забастовки и направлять требования рабочих в безвредные бюрократические процедуры.

В январе 1934 года была предпринята попытка организовать революционную всеобщую забастовку против фашистского режима. В Сетубале, где консервные фабрики давали работу тысячам женщин, потенциал для мобилизации был огромен. Однако ПИДЕ (тайная полиция) раскрыла заговор: 15 января в городе обнаружили 60 самодельных бомб, а организаторы были арестованы в ночь на 17 января.

Забастовка состоялась в ослабленном виде. Репрессии были суровыми: 696 арестов по всей стране, массовые суды, ссылка в концлагерь Таррафал на Кабо-Верде. В Сетубале рабочих, заподозренных в участии, увольняли и заносили в чёрные списки – для женщин с семьями это означало нищету.

Корпоративизм и контролируемые профсоюзы

При Новом государстве консервейраш были лишены главного оружия: права свободно объединяться. Синдикатуш насионаиш заменили подлинные профсоюзы, а любая попытка самостоятельной организации квалифицировалась как подрывная деятельность.

Однако женщины консервных фабрик так и не были полностью покорены. На протяжении всего периода диктатуры на фабриках вспыхивали спонтанные протесты – замедление работы, кратковременные остановки, коллективный отказ принимать особенно кабальные расценки сдельной оплаты. Каждое такое действие грозило арестом и увольнением, но традиция сопротивления, передававшаяся от матери к дочери на фабричном полу, оказалась неискоренимой.

Слежка ПИДЕ

Консервные фабрики Сетубала были постоянным объектом внимания ПИДЕ. Информаторов внедряли в среду работниц, и любой признак организованного недовольства немедленно докладывался. Женщины трудились под двойным гнётом: эксплуатируемые фабричной системой и контролируемые государством. В политической культуре “Красного города” консервейраш были одновременно его хребтом и его наиболее уязвимыми участницами.

Упадок и исчезновение

Фабрики закрываются

Упадок консервной промышленности в Сетубале начался в 1970-е и ускорился в 1980–1990-е годы. От приблизительно 132 фабрик на пике в 1919 году число неуклонно сокращалось. Истощение запасов сардины, иностранная конкуренция, устаревшее оборудование и вступление Португалии в Европейское сообщество (1986) – всё это способствовало коллапсу.

К середине 1990-х последние две консервные фабрики в Сетубале закрыли свои двери. Вместе с ними исчез целый мир – не просто индустрия, а социальная система, женская культура труда, сеть навыков, передававшихся из поколения в поколение.

Женщины, проведшие жизнь на фабриках, оказались без работы, без пенсий (многие никогда не были формально оформлены) и без общественного признания, которого они заслуживали. Они создали индустрию, которая создала город, – а город их в значительной мере забыл.

Человеческая цена

Конец консервной промышленности был особенно разрушителен для пожилых консервейраш:

• У многих не было формальных трудовых записей, что лишало их права на государственную пенсию
• Навыки, отточенные десятилетиями – точные движения рук, знание рыбы – не имели ценности в новой экономике
• Целые кварталы, жизнь которых вращалась вокруг фабрик, потеряли экономическую основу
• Коллективная идентичность, выкованная общим трудом и борьбой, растворилась, когда фабрики опустели

Наследие и память

Музей труда Мишеля Джакометти

Главным институциональным хранителем памяти о консервейраш является Музей труда Мишеля Джакометти (Museu do Trabalho Michel Giacometti), расположенный в здании бывшей консервной фабрики Perienes. Открытый в 1995 году – в тот же год, когда закрылись последние фабрики, – музей хранит инструменты, документы и устные свидетельства консервной эпохи.

Постоянная экспозиция “Da Lota a Lata” (От аукционного зала до банки) воссоздаёт всю производственную цепочку, с особым вниманием к женским ролям. Подлинное оборудование, фотографии и свидетельства бывших консервейраш возвращают фабричный цех к жизни.

В 1998 году музей получил Приз Совета Европы – признание не только качества самого музея, но и значимости истории, которую он сохраняет.

Мариана Торреш: от жертвы к символу

Более ста лет память о Мариане Торреш – консервейре, убитой на Авенида Луиза Тоди в 1911 году, – хранилась преимущественно через устную традицию и мемориальные мероприятия рабочего движения. В 2016 году город Сетубал установил памятник Мариане Торреш, придав постоянную материальную форму памяти о забастовке 1911 года и жертвах консервейраш.

Памятник – напоминание о том, что права, которыми работники пользуются сегодня – ограниченный рабочий день, минимальная зарплата, право на забастовку – были завоёваны ценой таких жизней, как её.

Театр и культурная память

История консервейраш обрела новую жизнь в португальском театре:

• “Mulheres de SAL” (“Женщины из соли”) – театральная постановка, исследующая жизнь, труд и борьбу женщин консервных фабрик
• “A Casa de Emilia” (“Дом Эмилии”) – спектакль, выводящий на сцену женщин консервной промышленности XX века, основанный на устных свидетельствах и архивных исследованиях, реконструирующий повседневную жизнь на фабриках

Эти постановки – форма культурной реституции: возвращение в общественное сознание истории, которую официальные нарративы долгое время игнорировали или сводили к сноскам в рассказе о “консервной промышленности” как абстрактном экономическом явлении. За индустрией стояли женщины – конкретные, имевшие имена, живые женщины – и их истории заслуживают того, чтобы быть рассказанными.

Историческое значение

История женщин в консервной промышленности Сетубала значима на нескольких уровнях:

1. Трудовая история – консервейраш были среди первых и наиболее боевых женщин-фабричных работниц в Португалии, первопроходцами забастовочного движения и организованного сопротивления за десятилетия до женского избирательного права
2. Гендерная история – консервные фабрики обнажили структурное неравенство промышленного капитализма: женщины выполняли основную часть работы за малую долю оплаты, без правовой защиты и политического представительства
3. Городская история – консервейраш сформировали физический, социальный и политический характер Сетубала, внеся вклад в его идентичность как “Красного города” с глубокими традициями сопротивления
4. Национальная история – забастовка 1911 года и Фузиламентуш де Сетубал вызвали первую всеобщую забастовку в Португалии, сделав консервейраш главными действующими лицами в более широкой истории португальской демократии

Ключевые даты

См. также

• Консервная промышленность – экономическая и промышленная история сардинового консервирования
• Музей труда Мишеля Джакометти – музей, хранящий память о консервейраш
• Новое государство и Сетубал – диктатура, репрессии и подавление свободных профсоюзов
• “Красный город”: политическая история Сетубала – традиция рабочего движения, которую консервейраш помогли создать